Логин

Пароль или логин неверны

Введите ваш E-Mail, который вы задавали при регистрации, и мы вышлем вам новый пароль.



 При помощи аккаунта в соцсетях


Журнал «ПАРТНЕР»

Журнал «ПАРТНЕР»
Общество >> Человек и общество
«Партнер» №9 (300) 2022г.

Карл Аймермахер: «Путинская Россия – крушение мечты»

 Известный ученый-славист, профессор Карл Аймермахер (KarlEimermacher) о последствиях путинской политики для гуманитарной сферы

 

Для каждой страны значение научных, образовательных и культурных контактов с другими странами бесценно. Такие связи складываются не быстро, буквально по крупицам, а на выстраивание возникающего благодаря им взаимного сотрудничества уходят годы. И создается это общее богатство, как правило, людьми самоотверженными, преданными идеалам просвещения.

Один из строителей, возводивших немецко-российское гуманитарное здание, – наш современник, ученый, профессор Карл Аймермахер. Это имя известно каждому немецкому слависту, вы найдете его в любом энциклопедическом словаре и справочнике по западногерманской русистике.

Писать об этом человеке легко, потому что он как воздухом наполнен добротой, открытостью, гостеприимством, готовностью прийти на помощь – теми качествами, которые неизменно привлекают к себе людей. Но в то же время и непросто, потому что речь идет о человеке глубоком, я бы даже сказал – многослойном, с огромным жизненным опытом, разнообразными талантами и, кажется, неисчерпаемым запасом разнообразных знаний, который успел сделать и написать так много, что рассказ об этом не уместится в коротком очерке.

 

Родился Карл Аймермахер в Берлине в 1938 году. «Ребёнок войны», как он себя называет. Его детство пришлось на самые суровые годы в немецкой истории. Юность прошла в Восточном Берлине. А в конце 1950-х, поступив в Свободный университет, он стал жить в Западном Берлине. Среди университетских преподавателей были крупнейшие немецкие слависты того времени.

После переезда в Констанц в 1966 г. он стал доцентом в новом, только что открывшемся университете. Именно здесь для него началось научное изучение истории советской литературной политики, семиотики, здесь он всерьез увлекся исследованием советского неофициального искусства. Был он тогда молод, полон творческих замыслов, невероятно энергичен и целеустремлен, впрочем, как и всегда потом в своей жизни. И вот происходит самое важное и примечательное: как истинный славист, он отправляется в СССР, что стало возможным именно в то время.

 

В разгар своей «восточной политики» канцлер ФРГ Вилли Брандт подписал 12 aвгуста 1970 г. в Кремле эпохальный Московский договор, взломавший многие плотины и обозначивший приход «разрядки». Месяц спустя, в сентябре, было подписано соглашение о научном сотрудничестве между Немецким научно-исследовательским обществом (DFG) и советской Академией наук, что стало сигналом к началу обмена учеными. А ещё через месяц в научную командировку в Москву прибыл один из первых западногерманских ученых славист Карл Аймермахер. Явление западного ученого перед советскими людьми казалось чудом в 1970-м, для многих он был пришельцем с другой планеты. Иностранцев на советской земле тогда было ничтожно мало. «Ты первый немец, которого я вижу не через прицел пулемета», – сказал скульптор, участник Второй мировой войны Вадим Сидур, с которым Карл подружился в свой первый приезд. Заметим, что творчеству Сидура Карл посвятил огромную часть своей жизни.

 

Одной из задач командировки был поиск материалов для научного анализа культурной политики в СССР. А кроме того, сбор текстов и составление библиографии Московско-тартуской семиотической школы, чтобы познакомить с ней ученых на Западе. Задачи были выполнены блестяще – уже через год в Констанце были опубликованы лекции Ю.М. Лотмана, а также огромный том документов по советской культурной политике. Еще через два года – объемная, очень ценная библиография по семиотике. Однако основными открытиями и главной ценностью стали встретившиеся Аймермахеру в Москве люди и завязавшиеся знакомства. Тогда начал складываться круг друзей и коллег, который потом расширялся на протяжении десятков лет. С той поры начался и самый тесный, дружеский контакт с неофициальными художниками и научный анализ их творчества (назовем, к примеру, Жутовского, Зверева, Кабакова, Немухина, Пригова, Яковлева, Янкилевского). Позднее появились написанные им многочисленные статьи и монографии, Карл Аймермахер является в Германии основным знатоком в этой области.

 

В 1978 г. Карл Аймермахер получил профеcсорcкyю кафедру в Рурском университете в Бохуме. Здесь он проработал 25 лет, и эти годы стали самыми яркими, самыми щедрыми на события. Начавшаяся в 1986 году «перестройка» вызвала невероятный интерес ко всему советскому. На базе факультета славистики в Бохуме в 1989-м был организован Институт русской и советской культуры (получивший в 1993 г. имя Ю.М. Лотмана). Инициатором его создания (вместе с Львом Копелевым) был Карл Аймермахер, он стал и первым его директором. Средства (и весьма немалые) предоставило правительство Северного Рейна-Вестфалии. Несмотря на кажущуюся естественность открытия института, оно стало результатом огромных усилий и борьбы в преодолении бесчисленных бюрократических препятствий, в чем Карл всегда проявлял редкую самоотверженность.

Перестройка предоставляла невиданные прежде возможности. Многое запретное стало доступным. Открылись архивы. Люди получили возможность ездить по свету. В Бохум зачастили интересные гости из Советского Союза – ученые, писатели, поэты, художники – старые и новые друзья и коллеги. Все они останавливались на гостеприимной квартире у Карла и его жены Гизелы. В институте кипела жизнь, задумывались и осуществлялись интереснейшие проекты, проводились конференции и летние школы с участием самых ярких советских и немецких ученых. Настоящее счастье для студентов.

 

Печатались и книги. Многие издания были бы невозможны без финансовой помощи из Бохума.

После смерти Льва Копелева в 1997 г. Карл Аймермахер возглавил «Вуппертальский проект» – уникальную серию публикаций документов и исследований по истории российско-германских культурных взаимоотношений. Эти великолепные книги вышли как на немецком, так и на русском языках. Вообще, о написанных и изданных под его редакцией книгах можно говорить бесконечно.

В 1995-м вместе с коллегами из РГГУ Карл Аймермахер осуществил давно задуманное – создание Института европейских культур, воплощая таким образом давнишнюю мечту российских семиотиков о том, чтобы Москва стала центром современных исследований по сравнению мировых культур самого различного склада.

 

 «Я проводил время, не замечая его, а только теперь я вижу, что я просто не заметил, как быстро всё это произошло. Жизнь очень напористая, интенсивная, и часто думаешь: „Ах, вот как, это твой крест“. Чувствуешь себя (как Сидур говорит) инструментом кого-то другого или каких-то других, рабом будто бы других, а на самом деле – себя самого. … Есть чувство огромной ответственности перед Богом и миром, перед очень многими людьми...» (из письма Карла Аймермахера Вадиму Сидуру, 1986 год).

Сегодня «Партнер» публикует интервью с этим незаурядным человеком.

 

Господин Аймермахер, культурные, научные и просветительские взаимоотношения наших стран достигли больших высот. Вы являетесь не просто свидетелем, но одним из самых активных конструкторов и строителей этого гуманистического здания, призванного служить добру и высшим идеалам человека. Как бы Вы оценили уровень, на котором происходило сотрудничество Германии и России в области науки и культуры за последние три десятилетия?

– Это многогранный вопрос. Да, самые заметные, даже масштабные изменения во взаимоотношениях наших стран происходили в последние тридцать лет. Главным образом – в экономике, науке и культуре. Тесные контакты и активное сотрудничество имели место, конечно, и до периода Горбачева. Особенно активно они развивались между СССР и ГДР с 1950-х годов. Научных и исследовательских программ с ФРГ было в то время намного меньше, но зато они касались высококачественных проектов. С начала 1960-х между ФРГ и СССР происходил некоторый обмен студентов и ученых, который до какой-то степени был предпосылкой для ускоренного расширения связей во всех сферах культуры в период перестройки. Хотя тогда ещё сохранялись визовые ограничения, которые по-прежнему мешали быстрым деловым контактам. Что до личных контактов, то в 1960-х–70-х годах они уже имелись. А с конца 1980-х без официального разрешения ведомств стали возможны проекты, в которых совместно работали российские и немецкие партнеры. Даже такая относительно скромная свобода давала намного больше возможностей взаимодействия, чем раньше. Количество контактов, особенно с учеными из ФРГ, существенно выросло на всех почти уровнях с началом политики перестройки и гласности. Повышенный взаимный интерес убеждал в том, что любые новые контакты позволяют освободиться от препятствий, создаваемых состоянием холодной войны. А благодаря объединению Германии исчез и дисбаланс в сотрудничестве с Россией между «восточными» и «западными» учеными и учреждениями. Реальность объединения Германии, счастье обретенного единства явились к тому же примером сохранения мира в Европе, примером реализации устремлений к благополучию людей и к совместному развитию и обогащению многообразной европейской культуры. Такой настрой существовал, конечно, и во многих других западных странах.

В результате появилось множество исследовательских и просветительских проектов в области литературы, искусства, кино и науки, и не только с такими центрами, как Москва или Ленинград/Санкт-Петербург. Многочисленные конференции и мероприятия в области культуры и науки показывали, что взаимоотношения развивались как в глубину, так и в ширину. Одним из итогов такого сотрудничества явилась и масса изданных переводов ранее подцензурных зарубежных книг, журналов и газет. Отмечу, что финансирование брали на себя, главным образом, западные коллеги, друзья и, конечно, фонды. Так было и в случае с основанным мной Институтом европейских культур при РГГУ. Подобных инициатив было очень много в разных областях образования. Одной из предпосылок довольно широкого и интенсивного развития немецко-российского сотрудничества были и личные связи, при которых не надо было учитывать формальные правила, как при официальных контактах. При этом легче было и финансировать проекты.Это касается, например, нашей общей с Сидуром работы над каталогами, книгами и выставками в ФРГ. То же самое было и при издании ряда сборников архивных документов, имевших ранее гриф«совершенно секретно»и поэтому недоступных ученым. Примеров много. Мы все понимали, насколько важно для восстановления «нормальной» культурной атмосферы и плодотворного сотрудничества преодоление существовавшей раньше государственной цензуры. Но после прихода к власти Путина процесс освобождения от «советских» ограничений из года в год стал сокращаться. И в настоящее время нормальное сотрудничество уже невозможно (хотя тесные личные контакты всё-таки сохраняются).

Положение усугубилось после того, как президент Путин начал войну против Украины. Одновременно он «воюет» и против своего собственного населения, любой иностранец может теперь стать иноагентом, т.е. «врагом путинской России». Таким образом, фактически едва ли не полностью уничтожены все культурные контакты. Подобный итог моего пятидесятилетнего сотрудничества с Россией – это страшное для меня разочарование. Это конец давней мечты, которая возникла после ХХ съезда КПСС и которая с началом перестройки являлась главным стимулом моего интенсивного сотрудничества с российскими партнерами, мечты о воцарившейся навсегда в Европе мирной жизни.

 

Вы являетесь одним из пионеров в изучении русского авангарда. Многие годы посвятили исследованию неофициального советского искусства, творчеству вашего друга скульптора Вадима Сидура. Как бы Вы охарактеризовали место, которое занимают руccкий художественный авангард и работы советского нонконформизма в мировом искусстве?

– Вопрос Ваш можно понимать как предположение, что нонконформистское искусство («авангард») отставало от «западных художественных традиций и течений». Но вопрос не в том, какое искусство лучше или хуже, а в том, в чем именно заключалась суть интереса к советскому нонконформизму. Судя по огромной заинтересованности и вниманию со стороны западных галеристов в начале перестройки, которые стремились коммерциализировать «новый авангард русского андерграунда», можно подумать, что этот интерес был обусловлен новаторством советских нонконформистов в контексте мирового искусства. Но если поставить вопрос так: что останется от русского «авангарда» через сто лет, то, скорее всего, известность сохранят имена лишь некоторых художников. И среди них, например, Вадим Сидур с его мощным многогранным творчеством. Это значит, что коммерческий успех определенного круга художников того времени не может быть единственным показателем «высокого качества». Но бесспорно, что нонконформистское искусство в определенный период котировалось высоко и имело, как показывает пример Ильи Кабакова, существенное влияние на художественное мышление молодых «западных» коллег. В отличие от других Сидур тогда не был коммерциализирован на тогдашних аукционах. Но уже с 1970-х годов он был высоко оценен и признан искусствоведами. О чем свидетельствуют и его скульптуры, установленные в Германии в общественном пространстве, и его многочисленные выставки за рубежом – еще задолго до перестройки. В общем, можно сказать, что русское «авангардное» искусство является по разным причинам заметным фактом в истории мирового искусства.

 

Сегодня мы все стали свидетелями разрушения грандиозного и бесценного здания гуманитарного сотрудничества, в течение буквально считаных дней его будущее оказалось под вопросом. Высказывается мнение, что произошедшее – это настоящая, непоправимая катастрофа. Возможно ли оценить и подсчитать понесенный всеми нами ущерб?

– Культурное и научное сотрудничество начало заметно страдать уже после демонстраций на Болотной площади в Москве (в 2011-13 годах). Процесс обострился с аннексией Крыма и принятием законов об иноагентах. Контакты и доступ к информации были ограничены в связи с закрытием независимых газет, блокировкой зарубежных радио- и телестанций, введением ограничений и запретов на работу иностранных культурно-просветительских фондов. А вторжение России в Украину стало лишь последним шагом в уничтожении почти всех контактов и совместных проектов, которые были возможны с начала 1990-х. Является ли настоящее положение катастрофой? И да, и нет! С одной стороны, больше всего страдает Россия, потому что впадает в культурную изоляцию от всего мира, подобное имело место во времена Советского Союза вплоть до периода перестройки и гласности. С другой стороны, рушатся наши мечты о дружной Европе, в которой мы все испытывали настоятельную потребность после окончания холодной войны. И потребуется много времени для восстановления взаимного доверия, для продолжения начатого в конце 1980-х годов развития взаимоотношений. Ущерб огромный. Уверен, что обновление сотрудничества в широком плане возможно только через одно-два десятилетия после прекращения войны…

 

Можно ли говорить о падении интереса к изучению русистики в ФРГ? Есть ли угроза закрытия факультетов и целых институтов?

– Интерес к славистике с начала ХХ века был ограниченным, поскольку он развивался на основе языкознания, которое было главным для филологов-славяноведов (в те годы главный интерес ученых был именно в славянских культурах и языках, русском, как одном из них). Под советским влиянием славистика, и особенно русистика, были довольно широко распространены в ГДР, в отличие от положения той же дисциплины в ФРГ. Здесь только с конца 1950-х годов появились первые кафедры по литературоведению наряду с традиционными языковедческими. Одновременно преподавалась не только русская классическая литература, но и вся советская и постсоветская, включая также эмигрантскую литературу 1920-х годов и русскую диссидентскую литературу. С той поры появилась возможность стать учителем русского языка, который можно было по желанию изучать в некоторых западногерманских школах. Ситуация резко изменилась с перестройкой, так как немецкие студенты захотели лучше понимать многообразие славянского мира, и особенно, конечно, России. При выборе научной дисциплины преобладал общеевропейский аспект. Но сейчас, при сильно ограниченных возможностях контактов, общий интерес к России и ее культуре ослабевает. И это неудивительно. Но я уверен, что профессорский состав при университетах в дальнейшем не будет сокращаться. Славистика и русистика не закроются из-за войны России против Украины.

 

– Сейчас в мире горячо обсуждается вопрос сulturalsanctions(санкций в области культуры). Нужно ли «запрещать» русскую культуру?

– Санкции в культуре абсурдны и являются формой цензуры. Запрет свободного слова в любой культуре опасен, так как он культуру уничтожает, а значит, и сама человеческая креативность и возникшие между странами взаимосвязи подвергаются опасности уничтожения. Если запреты будут сняты, как это было во времена перестройки или в Германии после краха гитлеровского режима, тогда очень быстро восстановится культурная деятельность и станет предпосылкой быстрого и многогранного развития науки, техники, да и всех сфер общественной жизни. Мне думается, что в отдельных случаях санкции можно применять, скорее, к отдельным лицам с их определенной общественной позицией. Но это не должно затрагивать их исключительный вклад в мировую культуру. В качестве примеров можно назвать Анну Нетребко и Валерия Гергиева… Смешно было бы подвергать санкциям Пушкина, Достоевского, Эйзенштейна и т.д. Похожие примеры можно было бы найти во всех диктатурах.

 

Владимир Воловников (Бохум)

 

Читайтетакже:

  1. Скульптуры Вадима Сидура в Германии. Журнал «Партнёр», № 1 / 2013. Автор В. Воловников
  2. «Взывающий». Журнал «Партнёр», № 9 / 2014. Автор В. Воловников.
  3. Доктор Владимир Бродский. Где берет начало судьба. Журнал «Партнёр», № 11/ 2019. Автор В. Воловников

<< Назад | №9 (300) 2022г. | Прочтено: 43 | Автор: Воловников В. |

Поделиться:




Комментарии (0)
  • Редакция не несет ответственности за содержание блогов и за используемые в блогах картинки и фотографии.
    Мнение редакции не всегда совпадает с мнением автора.


    Оставить комментарий могут только зарегистрированные пользователи портала.

    Войти >>

Удалить комментарий?


Внимание: Все ответы на этот комментарий, будут также удалены!

Топ 20

Русские глазами немцев

Прочтено: 14679
Автор: Циприс А.

Интервью с проституткой...

Прочтено: 5293
Автор: Навара И.

Шум в доме. Что говорит закон

Прочтено: 5133
Автор: Толстоног В.

«Первый джентльмен» - муж Ангелы Меркель

Прочтено: 4611
Автор: Карин А.

Телефон доверия. Что это такое?

Прочтено: 3204
Автор: Левицкий В.

Феномен личности и феномен толпы

Прочтено: 3144
Автор: Калихман Г.

Этюд о чести и бесчестьи

Прочтено: 2762
Автор: Калихман Г.

GEZ – что надо знать об этой организации

Прочтено: 2563
Автор: Навара И.

Произошел ли человек от обезьяны,

Прочтено: 2539
Автор: Кабанова C.

ЯЗЫК ИДИШ - БРАТ НЕМЕЦКОГО

Прочтено: 2537
Автор: Аграновская М.

Адаптация подростков-иммигрантов

Прочтено: 2254
Автор: Левицкий В.

Интересы ребенка – главный аргумент

Прочтено: 2077
Автор: Навара И.

Легализация наркотиков. За и против

Прочтено: 2074
Автор: Антонова А.

Бундесвер в Афганистане

Прочтено: 2053
Автор: Навара И.

Параметр IQ и наследственность

Прочтено: 1938
Автор: Калихман Г.

Преступление и наказание

Прочтено: 1910
Автор: Навара И.

Доктор милостью божьей

Прочтено: 1844
Автор: Кротов А.

Этюд о жалости и сострадании

Прочтено: 1844
Автор: Калихман Г.