В. Мясников

МОЙ ЧЕРНОБЫЛЬ

Воспоминания участника ликвидации последствий аварии

на Чернобыльской атомной электростанции

Со времени трагедии в Чернобыле прошло уже 40 лет. В жизни человека это очень большой отрезок времени. Как ни удивительно, до сих пор живы некоторые участники ликвидации последствий этой аварии. Среди них и я – Мясников Виталий Евгеньевич, 1943 года рождения, гражданин Украины, нашедший убежище в Германии после начала войны в Украине в феврале 2022 года.

По образованию я инженер - электромеханик, выпускник Харьковского политехнического института. Во время аварии в Чернобыле я работал старшим инженером Специального конструкторского бюро Харьковского электроаппаратного завода (СКБ ХЭАЗ). По характеру выполняемей работы я хорошо знал номенклатуру низковольтных электрических аппаратов, разрабатываемых Специальным конструкторским бюро. Это, в сочетании с подтверждённым медицинским контролем хорошим состоянием здоровья и положительной характеристикой руководства, оказалось решающим в выдвижении моей кандидатуры для командировки на Чернобыльскую атомную электростанцию.

Спустя годы я узнал, что администрация приняла во внимание и моё семейное положение – разведен. Значит, при форс-мажорной ситуации не придётся иметь дело с рыдающей вдовой. То, что у меня пожилые родители, у которых я – единственный сын, и у меня дочь-подросток, во внимание принято не было. Основание для командировки: письменное указание Министерства электротехнической промышленности СССР.

Вместе со мной в Чернобыль поехал электромонтажник, однако работы для него не было, и он вернулся на работу в Харьков.

Следует сказать, что конкурса на эту командировку среди возможных претендентов не было – все осознавали её потенциальную опасность для здоровья. Но я не стал отказываться и поехал. Я отработал в Чернобыле вахту – практически 2 недели – без выходных дней.

   В. Мясников.  Сорок лет назад...

Что я делал на атомной электростанции? Цель моей командировки: обследование состояния низковольтных электрических аппаратов, комплектующих электрооборудование атомной электростанции, разработанных нашим Специальным конструкторским бюро, и выдача заключений о дальнейшем использовании этих аппаратов в оборудовании электростанции.

Обследование было проведено в марте 1987 года. Технические результаты обследования я опускаю, это – сугубо профессиональная тематика. Хочу отметить, что в сотрудничестве со специалистами АЭС было установлено использование не по назначению путевых выключателей в турбинном цехе, что привело к их отказу в функционировании. Был составлен Акт отказа, направлено совместное с АЭС письмо с приложением этого Акта на Харьковский турбинный завод (ныне – «Турбо-атом»).

Уже одного этого достаточно для того, чтобы признать результаты командировки успешными. Были и другие предложения по комплектации электрическими аппаратами оборудования АЭС. Значит, в Чернобыль я съездил не зря.

Возникает вопрос: какую дозу радиационного облучения я получил во время пребывания в Чернобыле? Обе недели моей командировки я провёл внутри закрытой для свободного доступа тридцатикилометровой зоны. Я работал на атомной электростанции, там же питался. Кстати, питание было усиленное и бесплатное. Ночевал я в квартире в городе Чернобыль. Сообщение между городом и станцией – на автобусе.

Индивидуального радиационного дозиметра и индивидуальных средств защиты от радиации у меня не было. Исключением было недолгое пребывание в реакторном цехе, для чего предварительно пришлось облачиться в полу-космические доспехи – специальный костюм.

В результате я получил официальную справку о полученной организмом дозе облучения – шесть миллизиверт. Это – весьма скромная цифра. Предельно допустимая для среднестатистического человека норма – 50 миллизиверт. Убеждён, что фактически полученная моим организмом доза облучения была существенно больше шести миллизиверт. Через много лет я попытался оспорить установленную для меня дозу облучения – написал на атомную станцию письмо с указанием моих рабочих зон, включая и реакторный цех, где я контролировал состояние путевых выключателей.

В ответ получил формальную отписку – «...Оснований для пересмотра нет.»

Главное для меня состоит в там, что мой организм радиационную перегрузку выдержал. Связи между пребыванием в Чернобыле и последующими заболеваниями у меня нет, как нет в моём организме и изотопов цезия-137, что подтверждено медиками. Итог: рискованная одиссея завершилась для меня благополучно. Остаётся жить и радоваться жизни.

Однако хватит о бумажной волоките. Моя память сохранила то, что не зафиксировано на бумаге. В том числе – и с оттенком юмора, как это ни парадоксально звучит с учётом места и времени событий.

Вспоминаю: сижу я в комнате инженеров цеха ТАИ (теплоавтоматики и измерений), занят составлениям отчётности о проделанной работе. В нескольких метрах от меня сидит представитель Министерства электротехнической промышленности СССР на Чернобыльской атомной электростанции С. Марчук – человек весьма пожилой, я его про себя называл «старый дятел». Этот Марчук разговаривает по телефону, как я понял из содержания разговора, с женой. Она даёт ему ценные указания: как себя вести, принимать вовремя лекарства и прочее. Он в ответ: «Мамочка, я веду себя хорошо». Я чуть со стула не упал, но удержался.

Другой эпизод. Узким местом было печатание материалов – масштабно было перегружено. Это тормозило и мою работу. Я объявил машинистке, что у меня заканчивается срок командировки, которую, кстати, пришлось продлевать. В ответ слышу: «Кому мне раньше печатать – Силаеву или Вам?» Я ценю юмор и фразу эту запомнил. Силаев – заместитель Председателя Совета Министров СССР. По стечению обстоятельств мы оказались на Чернобыльской атомной электростанции в одно и то же время. Впрочем, мой вопрос решился положительно – все мои материалы были напечатаны.

Уже по возвращении в Харьков юмор продолжился. Мне предложили составить акт на списание спирта-ректификата, который мне дали для поддержания духа в теле во время командировки. Я ответил: «Спирт выпил Калашник (электромонтажник, который вернулся в Харьков раньше меня), пусть он и акт составляет».

Вспоминаю сейчас эти эпизоды с доброй улыбкой. Как бы я жил и выживал без чувства юмора? Это относится не только к пребыванию в Чернобыле.

Что осталось у меня от Чернобыля? Осталось удостоверение участника ликвидации последствий аварии на Чернобыльской атомной электростанции в 1987 году, выданное Министерством электротехнической промышленности СССР 22 ноября 1991 года – накануне распада СССР. Этим удостоверением я воспользоваться не смог – распался Советский Союз. Потом были другие удостоверения, выданные Украинским государством. За командировку я получил от государства вознаграждение – и немалое: 750 рублей. Доверяя государству, положил всю сумму на сберегательную книжку. Что было дальше, известно всем – деньги «сгорели».

     Удостоверение участника ликвидации последствий

     Чернобыльской аварии 

Но жизнь продолжилась, и это главнее. Если попытаться подвести итоги этой не совсем обычной командировки, то мой вывод такой: я отработал честно и профессионально грамотно. Мне не в чем себя упрекнуть.

Сейчас мне уже перевалило за 80 лет, но этот факт меня не смущает, я не с Альцгеймером и не с Паркинсоном, слушаю классическую музыку, люблю природу, умеренные физические нагрузки, отслеживаю и анализирую новости в мире.

В числе прочих дел я занят разработкой технических статей для профессионального электротехнического журнала. Публикация этих статей – моя само-аттестация на полноценную жизнь, подтверждение моей технической компетентности и полезности в жизни. Буду стремиться не сбиться с этого курса. Сам себе я отдаю команду: «Так держать!»

Мясников В. Е.

12.02.26

КРАТКАЯ БИОГРАФИЯ

МОЙ ЧЕРНОБЫЛЬ

• Редакция не несет ответственности за содержание блогов и за используемые в блогах картинки и фотографии.
  Мнение редакции не всегда совпадает с мнением автора.

  
  Оставить комментарий могут только зарегистрированные пользователи портала.

  Войти >>